О кризисе капитализма

Для коллекции - освещение распространённой и распространяющейся точки зрения. Частично спорной. Хотя больше по используемой ими фразеологии, чем по главной сути.

Борис Родоман, географ: Понимаете, я не могу сказать, что нормальным является то состояние, которое подобно нынешнему состоянию Европы и Соединенных Штатов. Ведь нельзя же рассматривать наше развитие исключительно как догоняющее. Мы догоняем их сегодняшний день, но не знаем их дня послезавтрашнего. Никогда мы их не догоним. Я думаю, что должна быть, конечно, конвергенция, но я не являюсь стопроцентным сторонником рыночной экономики и экономического либертарианства. Как писал американский гуманист Пол Куртц (сейчас выходит в русском переводе его книга «Новый скептицизм»), и марксизм, и вера в свободный рынок, который всё рано или поздно уладит, — в равной степени квазирелигиозные концепции. Дело в том, что зародившаяся в XVIII веке вера в свободный рынок и в капитализм хороша при неограниченном количестве ресурсов и неограниченной площади земной суши: для тех деятелей это практически так и было. Сейчас это не так, есть ограничения, их накладывает размер Земли: мы же не можем пока переселяться в космос. Они таковы, что, может быть, общество вынуждено будет стать тоталитарным.

Страшен не тоталитаризм сам по себе, а его содержание. Есть тоталитарные ячейки общества, например семья, и иногда они бывают очень хорошими, а иногда ужасными. Есть учреждения, которые управляются тоталитарно, но во главе стоит любимый руководитель: пока его любят, все довольны.

 

"...обманул нас Фукуяма, нет истории конца!"

В октябре 2018 года Фукуяма заявляет, что «социализму нужно вернуться» и признает правоту Маркса в некоторых вопросах: «На данном этапе мне кажется, что некоторые вещи, о которых говорил Карл Маркс, оказываются правдой. Он говорил о кризисе перепроизводства… о том, что рабочие обнищают, а спрос будет недостаточным». Но всё же единственным государственным устройством, способным на равных соперничать с либеральной демократией, Фукуяма считает не социализм, а капитализм по типу современного Китая

 

---

Л.Арсе, президент Боливии (как переведено)

Как мы знаем, сегодняшний мир отражает кризис капитализма со многими измерениями. Это финансовый кризис, климатический, энергетический, в области продуктов питания, водных ресурсов, макроэкономики, институтов. Мы видим это на примере международных организаций. Одной из характеристик этого кризиса с разными измерениями является то, что сегодня создан климат, который противоречит развитию мира.

Для противостояния этой международной обстановке и говоря о модели развития отличной от ортодоксальной, развиваем в Боливии нашу собственную модель экономики – коммунитарную производственную социально-экономическую модель. Это модель, которая отличается от того, что пытался нам насадить неолиберализм, потому что у нас очень серьёзные меры социальной защиты и поддержки.

Мы основываемся на наших базовых, фундаментальных ценностях, которые присущи коренному народу, и, конечно, делаем упор на производстве, которое является механизмом увеличения богатства. Эта модель была разработана исходя из характеристик, которые типичны для нашей боливийской экономики, для нашего общества. Она действует и работает активно.

Прежде всего эта модель основана на экономическом росте и развитии, она основана на использовании природных ресурсов во благо нашего боливийского народа. Это модель, которая ставит целью индустриализацию и увеличение объёмов производства.


Мы смогли снизить бедность с 71 процента в 2005 году до 36 процентов в прошлом году, и крайняя бедность снизилась с 38 процентов в 2005 году до 11,9 процента в 2023 году, индекс Джини снизился с 0,6 до 0,43 в 2023 году. Таким образом, экономическая модель достигла серьёзных экономических успехов и социальных подвижек.

В этом контексте глобального экономического замедления и снижения темпов роста во многих развивающихся экономиках и растущей бедности, неравенстве во многих странах наша модель социально-экономического взаимодополняющего развития Боливии является альтернативой для развивающихся стран. Эта модель показала, что есть возможность стимулировать устойчивый рост, менее подверженный колебаниям, в отличие от тех стран, которые являются сторонниками свободного рынка.

Также наша модель развития боливийской экономики служит целью снижения неравенства и бедности благодаря распределительной политике и стабильности цен. Во всём остальном мире мы видим, что инфляция бьёт все рекорды.


Эта модель и её социально-экономические результаты являются доказательством того, что не может быть только одного единого видения развития экономики и общества.

...

С.Караганов: Хорошо, конечно, я соглашусь с моим Президентом, но только с одним уточнением: а мы какую модель вообще строим – мы знаем? Я бы назвал идеальной моделью для России авторитарный социальный капитализм, чтобы всё было понятно, куда мы идём. Потому что мы идём якобы правым путём, якобы раньше шли либеральным – не понимаю.

Конечно, Правительство что-то делает, и мы гордимся тем, что оно делает, слава тебе господи, начало делать. Но, между прочим, начало делать, только когда петух клюнул, потому что до того, пока петух не клюнул, ничего не происходило.

В.Путин: Петуха отправим в суп, не переживайте. Потому что он курочек не топчет! Зачем он нужен, этот петух?

А что касается модели, недавно говорил на встрече с руководителями мировых информационных агентств: мы должны смотреть, что в мире происходит. И о чём я сказал? Допустим, китайская модель экономики многими экспертами признаётся более эффективной, чем существовавшие до сих пор, в том числе и североамериканская, и европейская, – она более эффективна, это правда, примерно об этом Вы сейчас и сказали, – где сочетаются и элементы плановых начал, и рыночная экономика. Китайцам удалось это сделать – в их условиях, и я согласен с этой оценкой – так и есть, об этом говорят цифры роста экономики, это очевидная вещь. Но это для китайского общества, для китайской экономики эффективно.

Знаете, с чем соглашусь? Вы, когда характеризовали выступление моего коллеги, говорили о том, что экономика в известной степени – это наука, но и в известной степени это искусство. Наверное, так и есть. Ведь такие модели жёсткие, когда накладывается общая мерка на разные страны, находящиеся в разных условиях, на разном этапе своего развития. Голые схемы не работают или работают плохо – надо исходить всегда из реалий, исходить из реалий нашей страны. Причём здесь всё очень важно: и история, и культура наша, и внутреннее состояние общества, очень важно реальное развитие, что эффективно в нашем обществе работает, что нет.

---

"Военное дело нетрудно и вполне доступно здравому уму человека. Но воевать сложно." © Клаузевиц

Из старого, но.

Джозеф Стиглиц
Цена неравенства

Нобелевский лауреат по экономике Джозеф Стиглиц полностью опровергает расхожие представления об экономике как о дисциплине, в общем-то, теплохладной и лишенной особого пафоса и эмоционального накала. Его книга «Цена неравенства» – это удивительный по силе воздействия текст, лежащий на стыке науки, высокой поэзии и жесткого памфлета. Будучи сторонником не самой популярной нынче идеи, согласно которой экономика нуждается в жестком государственном и общественном регулировании, на протяжении всех пятисот страниц Стиглиц без передышки трубит в боевой рог, сзывая под свои знамена всех пострадавших от нынешней системы несправедливого распределения.

Главный враг Стиглица – это пресловутое имущественное неравенство, позволяющее сегодня пяти процентам американцев владеть двумя третями всего национального богатства. Именно такая вопиющая, по мнению автора, ситуация приводит ко всем прочим проблемам: обнищанию и криминализации социальных низов, распаду и размыванию среднего класса, обесцениванию образования (сколько ни учись, если твои родители не являются частью истеблишмента, тебе всё равно ничего не светит), коррупции, экологическим катастрофам и сокращению продолжительности жизни. Прослеживая эту зловещую тенденцию начиная со времен Адама Смита (именно его тезис о «невидимой руке рынка» в конце XVIII века заложил основы для грядущего расслоения) и вплоть до наших дней, Стиглиц рисует крайне впечатляющую картину нависшей над человечеством неминуемой гуманитарной и экономической катастрофы. Действительно практически неминуемой – позитивным сценариям развития событий автор отводит одну короткую и образцово неопределенную главу, из которой можно понять, что, конечно, Швеция с ее социалистической моделью налогообложения всем нам пример, и вообще надежда еще есть, но слабеет с каждым днем.

 

То есть Стиглиц недаром нобелевский лауреат - он, как и Леонтьев, постиг дао марксова закона концентрации капитала, понял, что является неизбежным следствием нерегулируемой или слабо регулироемой рыночной экономики на долгосрочном периоде.

Конец изобилия. Мир ждет длительный период дефицита, считают экономисты

Средний гражданин в развитых странах беднеет, научный прогресс замедляется — даже те технологии, что уже есть, внедряются медленно.
Цены на энергию, товары и образ жизни будут расти повсеместно.

 

Вопрос на игре

- "Сколько сахара в бессахарных (sugar-free) ТикТаках?
- Нет сахара!
- Неправильно!
- ????
- Согласно американскому бюро по еде, сахара должно быть не больше установленных им же норм. Не более грамма на продукт. Поскольку капсула сама полграмма, она целиком из сахара, но считается sugar-free

(видео)

О том, как католическая церковь объявила крестовый поход на капитализм, почему нового папу считают «головной болью» для Трампа и кто в Ватикане отвечает за налаживание диалога с Россией

 

Для понтифика было важным не оттолкнуть никого: ни гендерные меньшинства, ни бездомных, ни мигрантов. Поэтому он говорит: «Кто я такой, чтобы судить».

А еще он критиковал современную систему рыночных отношений. Папа Франциск показал, что церковь не архаична, что она готова обсуждать самые разные проблемы.

— Однако папа Франциск в медиа считается именно либералом.

— Да, он рассматривался как один из элементов неолиберального лагеря в политическом контексте. Хотел он этого или нет, но так получилось в силу того, что Франциск хорошо вписывался в повестку Еврокомиссии, например. Во всех вопросах, которые касаются гендера, экологии и миграции, он был солидарен с Евросоюзом.

 

— Многие делают акцент на выборе имени папы. О чем оно говорит?

— Лев XIV обозначил социальную тематику своим приоритетом, а значит, это наследие Льва XIII. Он был родоначальником социального учения в современной католической церкви. Желал, чтобы церковь была вписана в зарождающийся социализм, где главным была помощь трудящемуся человеку. Именно с него начинаются католические профсоюзы, активное участие католической церкви в рабочем движении, помощи рабочему классу.

Кроме того, это трактовка социальной солидарности в католическом корпоративизме (классовом содействии). Во времена Льва XIII это было фактически сословное управление вместо демократии. Хотя сейчас стараются об этом не упоминать, так как эта идея широко использовалась Салазаром и Франко. Поэтому будет ли эту часть социальной концепции католической церкви учитывать папа Лев XIV, большой вопрос.

Основные вызовы для Ватикана сегодня — это трактовка социальной справедливости. Как сейчас ее понимать? Это вопрос для всех, а для церкви тем более. На чем она должна основываться при том кризисе демократии и демократических институтов, который мы видим.

 

Краснощёков, Петров, "Принципы построения моделей", 1983

---

Результаты экспериментов показаны на рис. 12.13—12.17.
Отчетливо видно, как режим сбалансированного роста сменяется
ростом с циклическими колебаниями выпусков, безработицы и
инфляционным ростом цен и ставок заработной платы,
вызванным ограниченностью предложения трудовых ресурсов. Рост
уровня материального потребления трудящихся со* на режиме
сбалансированного роста сменяется колебаниями относительно
некоторого постоянного уровня. Норма процента колеблется также от-
носительно постоянного уровня. Ограниченность предложения
природных ресурсов проявляется изредка в периоды подъема
производства и выражается в некотором увеличении цены
природных ресурсов. Затем экономика переходит в новый этап
развития, на котором существенную роль играет ограниченность
предложения природных ресурсов. Это видно хотя бы по
ному росту цены природных ресурсов на рис. 12.15. Но экономика
не переходит, как прежде, в какой-либо регулярный режим,
подобный инфляционному. Вместо этого прекращается рост мощнос-
тей, а выпуски начинают резко колебаться. В дальнейшем
некоторый новый рост мощностей и выпусков срывается в глубочай-.
ший спад, который нельзя интерпретировать иначе, как кризис
системы. Причины кризиса не в физическом исчерпании
природных ресурсов, как, например, считали Форрестер или Медоуз*,
а в неспособности рыночных механизмов удовлетворительно
регулировать развитие хозяйства. В самом деле, стремительный
рост цены природных ресурсов (следовательно, доходов
собственников) вызывает быстрый рост цен продуктов и, что особенно
интересно, нормы процента. Рост нормы процента вызывает
уменьшение инвестиций и колебания всех показателей. При этом
растет уровень безработицы, а ставки заработной платы
остаются постоянными. Возникает новый тип инфляции, который
сопровождается ростом безработицы и снижением реальной
заработной платы трудящихся Si/pi. Вследствие этого падает уровень
материального потребления трудящихся. Зато потребительские
расходы собственников сильно растут.

Таким образом, рыночные механизмы совершенной
конкуренции, как они описаны моделью, вызывают кризис экономической
системы при ограниченности предложения природных ресурсов
еще до того, как эти ресурсы будут физически исчерпаны.
Заметим, что подобные качественные кризисные явления наблюдались
во время уже упоминавшегося «энергетического кризиса» начала
70-х годов

---