Косвенно в тему - немного о крайней встрече из первых рук.
...
Г.Мохан: Господин Президент, состояние отношений между Россией и США несколько поменялось. Н
ам было бы очень интересно послушать Вашу встречу вчера с Уиткоффом и Кушнером. Наверняка это была очень интересная встреча. Были ли какие-то «красные линии», которые Россия вновь подтвердила? Что произошло?
В.Путин: Об этом сейчас рано говорить. Я не думаю, что вам было бы интересно слушать, потому что она продолжалась пять часов. Она и мне надоела уже – пять часов! Но она была необходима, потому что…
А.Кашьяп: Пять часов! Уиткофф и Кушнер?
В.Путин: Да. А я один. Представляете, безобразие какое?
Но если говорить серьёзно, она была очень полезной, потому что то, что нам привезли американские коллеги, было основано так или иначе на наших договорённостях до моей встречи с Президентом Трампом на Аляске. Мы так или иначе говорили об этих вопросах на встрече в Анкоридже. Но всё-таки то, что нам привезли американцы сейчас, этого мы пока не видели, и поэтому нам пришлось пройтись практически по каждому пункту, поэтому и это заняло столько времени. Так что это нужная была беседа, абсолютно конкретная и обстоятельная.
А.Кашьяп: Я хотела бы задать вопрос: были ли какие-то конкретные пункты, где Вы не согласны, какие-то конкретные вопросы несогласия?
В.Путин: Да, такие вопросы были, мы их обсуждали. Но это сложная работа и сложная миссия, которую взял на себя Президент Трамп, надо отдать должное, это я говорю без всякой иронии, потому что добиться того, чтобы конфликтующие стороны пришли к какому-то консенсусу, – это непростая задача. Но Президент Трамп действительно, я в этом уверен, искренне пытается это сделать.
Поэтому мы проходились по каждому пункту, говорю я ещё раз. И где-то мы говорили о том, что «да, это можно обсуждать, а с этим мы согласиться не можем». Именно в таком ключе и шла работа.
Сказать сейчас, что конкретно нам, значит, не подходит, а с чем мы могли бы согласиться, – мне кажется, это преждевременно, потому что это может просто нарушить тот режим работы, который пытается Президент Трамп организовать.
Но ведь они чем занимаются? Челночной дипломатией. Они поговорили с представителями Украины, потом поговорили с европейцами, потом приехали к нам, потом у них опять встреча с украинцами и европейцами. Я думаю, что надо включаться в эту работу, а не мешать.
Г.Мохан: Вы говорите, что 28 пунктов – вот это предложение сейчас не обсуждается?
В.Путин: Обсуждают, как раз они и обсуждают. Просто они разбили эти 28, потом 27 пунктов на четыре пакета и предложили обсуждать вот эти четыре пакета. Но, по сути, это те же самые 27 пунктов.
А.Кашьяп: Да, мы вернёмся к этому и попытаемся понять, как двигается работа.
Итак, что произошло на Аляске? Вы встретились с Президентом Трампом, всё было посвящено мирному договору. Что произошло? У Вас действительно было ощущение искреннего желания и намерения?
В.Путин: Да, было ощущение, даже не просто ощущение, у меня и сомнений нет, что у Президента Трампа искреннее желание – сейчас не будем говорить, чем это вызвано, не будем говорить о том, чем продиктовано это искреннее желание, но оно точно совершенно есть. И у Соединённых Штатов, и у Президента Трампа есть – наверняка – своё понимание того, почему это нужно закончить и как можно быстрее.
В том числе, кстати говоря, и по гуманитарным вопросам. Я считаю искренне, что это тоже один из побудительных мотивов поведения Президента Трампа по этому сюжету, потому что он всё время говорит и, уверен, искренне, что он хочет минимизировать количество потерь. И он, полагаю, исходит в том числе из этих гуманитарных соображений.
Но есть и другие: и политические, и экономические, поэтому я думаю, что США стремятся к поиску этого решения.
Г.Мохан: Да, он действительно говорил о своих намерениях, Вы совершенно правы. Он говорил, что он заканчивал войны и конфликты, он заявлял, к расстройству Индии, что он сумел наладить мир между Индией и Пакистаном, а сейчас он смотрит на Россию и Украину. Вы действительно считаете, что он миротворец?
В.Путин: В случае, касающемся ситуации на Украине, – да, он, повторяю ещё раз, уверен просто, у меня нет сомнений, искренне стремится к поиску мирного решения.
Ещё раз подчеркну, у Соединённых Штатов могут быть разные причины для этого – и гуманитарного характера лично для Трампа, потому что он действительно стремится к прекращению боевых действий и потери людей, но
могут быть и политические интересы прекращения противостояния между Россией и Украиной, и экономические тоже. Кстати говоря, в сфере энергетики они могут лежать, в других сферах. Очень много направлений, где восстановление отношений экономического характера между Соединёнными Штатами и Россией выгодно как России, так и Соединённым Штатам.
Я вам показал некоторые письма, сейчас не буду уже об этом говорить, письма крупных американских компаний к нам. Нужно не забывать о том, что они есть.
Реплика: Действительно?
В.Путин: Конечно. О том, что они существуют. Они ждут, пока закончатся все проблемы, и они готовы вернуться к нам и хотят это сделать, просят об этом не забывать. Бумаги прямо лежат.
Реплика: Удивительно!
В.Путин: А что здесь такого удивительного Вы услышали? Многие хотят вернуться. Поэтому, конечно, индийское правительство правильно говорит: а нам зачем уходить, если…
Г.Мохан: Приехали они с письмами от компаний – это, конечно, совершенно удивительно.
В.Путин: Нет, Вы меня неправильно поняли. У нас письма от американских компаний, у нас уже есть письма, которые они нам прислали и просят о них не забывать, о том, что они есть, наши партнёры бывшие, они не по своей воле ушли, они хотят вернуться, ждут только сигнала политического и так далее.
А.Кашьяп: Очень интересное у нас обсуждение, потому что у нас действительно появляется понимание того, что происходит, у Вас прекрасное чувство юмора. Мы понимаем, что происходит.
Но переходим к серьёзным вопросам. Это война между Россией и Украиной.
По Вашему мнению, что бы представляло собой победу для России в российско-украинской войне? Какие «красные линии» существуют? Вы говорили совершенно ясно, что Россия сложит оружие, только если войска Киева отойдут с территорий, на которые претендует Россия. Какие это будут части?
В.Путин: Вы знаете, дело не в победе, как Вы сказали, а дело в том, что Россия стремится к защите – и обязательно сделает это – своих интересов. Защите своих людей, которые там проживают, защите наших традиционных ценностей, русского языка и так далее. Защите, кстати говоря, религии, которая культивируется веками на этих территориях. А ведь вы знаете, что Русская православная церковь на Украине практически под запретом: отнимают храмы, людей выгоняют из церквей и так далее – это же проблема. Я уже не говорю про запрет русского языка и так далее. Это весь комплекс, большой комплекс вопросов.
Напомню ещё раз: не мы начинали эту войну. Запад потворствовал и способствовал, организовал госпереворот на Украине. После этого начались события в Крыму, а потом начались события на юго-востоке тогдашней Украины, в Донбассе.
Вы знаете, не говорят же об этом: мы восемь лет, восемь лет пытались решить эти вопросы мирным путём, подписали мирные соглашения в Минске, Минские соглашения, в надежде, что удастся мирными средствами урегулировать эту проблему. Потом выяснили, что западные лидеры, они сказали об этом публично, что они и не собирались выполнять эти Минские соглашения, а подписали их только для того, чтобы дать возможность вооружиться Украине и продолжить вооружённую борьбу уже с нами. Мы вынуждены были через восемь лет уничтожения людей, которые проживают на Донбассе, – никто почему-то на Западе об этом ни слова не вспоминает, – вынуждены были признать эти республики, во-первых, а во-вторых, начать оказывать им поддержку. И наша специальная военная операция – это не начало войны, а попытка её закончить. Закончить войну, которую Запад развязал против нас руками украинских националистов. Вот что происходит на самом деле. В этом суть происходящих проблем.
А закончим мы тогда, когда достигнем целей, поставленных перед началом специальной военной операции, – освободим эти территории. Вот и всё.
...
Этот режим по своей ментальности действительно очень похож на неонацистский режим, потому что крайняя форма национализма и неонацизма – это почти одно и то же, это почти равные понятия. И сегодня, безусловно, всё сводится к военным действиям со стороны этого режима. Но и здесь они тоже не очень-то преуспели.
Я уже говорил: самое главное для них – это осознать, что наилучший способ решения проблем – это договориться мирными средствами о том, о чём мы пытались с ними договориться ещё в 2022 году. А что они там собираются делать на самом деле, это надо у них спросить.
...
Г.Мохан: Если позволите, задам короткий вопрос, прежде чем перейдём к следующему: вы хотите вновь стать частью «Группы восьми», потому что об этом много сейчас говорят?
Россия стремится к восстановлению своего членства в «Группе восьми»?
В.Путин: Нет.
А.Кашьяп: Интересный ответ. Вы абсолютно однозначны?
В.Путин: Да. Дело вот в чём. Дело в том, что ведь я когда-то – так случилось, я сейчас не буду вдаваться в детали – сам перестал туда ездить практически. Это первое.
Второе. Я уже говорил: не очень понятно, почему страны, входящие в G7, – почему они называют себя G7? Что там большого-то? Экономика Индии по паритету покупательной способности занимает третье место в мире. А где такие страны, как Великобритания, по паритету покупательной способности? Какое, десятое [место] они уже сейчас занимают или какое?
Конечно, это страны с высокотехнологичной экономикой, мощная основа существует, никуда она не делась, хотя их доля в мировой экономике год от года постоянно сокращается, как шагреневая кожа. Это очевидный факт, это мы все видим.
Тенденция такая, какая она есть. Она будет продолжаться, судя по всему, во всяком случае, из-за той совершенно, так скажем аккуратненько, на мой взгляд, ошибочной политики экономической, которую проводят многие власти этих стран. Рецессия в Германии очевидна, третий год подряд, во Франции сложное положение, на грани рецессии тоже, в других европейских ведущих странах. Тем не менее это важная площадка, они работают там, что-то между собой решают, обсуждают, и дай бог здоровья. Это дело хорошее.
Но я повторю ещё раз: я в какой-то момент просто перестал туда ездить. И это было не связано с событиями на Украине. Это было связано с другими событиями, я сейчас не буду вдаваться в детали. Кстати говоря, мы проинформировали американских наших партнёров об этом.
Г.Мохан: Господин Президент, на этой встрече Вы им сказали об этом?
В.Путин: Да, и на этой тоже.
А.Кашьяп: На встрече с господином Уиткоффом?
В.Путин: Да, мы затронули эту тему тоже.
А.Кашьяп: Это очень важный аспект.
В.Путин: Вы так думаете? Я не думаю, что это так важно. Но если Вы так полагаете, хорошо.
А.Кашьяп: Господин Президент, я просто хочу поместить это в контекст прежде, чем продолжим.
Вы говорите о том, что на последней встрече с господином Уиткоффом Вам предлагалось вернуться в «Группу восьми», и Вы категорично заявили о том, что не заинтересованы в этом?
В.Путин: Нет, просто возникла эта тема сама по себе.
Я объяснил господину Уиткоффу, почему я в своё время перестал посещать эти мероприятия. Не звучало как предложение, как вопрос, нет, такого не было, просто мы затронули эту тему. Я вспомнил о том моменте, когда я перестал туда ездить, это было в 2012 году после выборов, президентских выборов в Российской Федерации. Потом, по-моему, там появлялся, потом опять нет. Ну не важно. Это площадка, пускай она работает, дай бог. Но складываются другие крупные международные объединения – ШОС, БРИКС. Продолжает функционировать и «двадцатка». Мы везде принимаем участие, мы абсолютно без всякой конфронтации ко всему этому относимся.
Но есть ещё один аспект.
Смотрите, у нас какие отношения сейчас у России с европейскими странами? Мы видим, они явно ненормальные. Ну как это представить себе? Я приеду на эту «восьмёрку» и как я буду разговаривать с членами этой «восьмёрки», если они не хотят со мной разговаривать? Ну и что мне там тогда делать? Ну хотят – пожалуйста, мы ещё поговорим на эту тему.
...