






Удар США по Каракасу ошеломил Москву и Пекин. Вот каковы будут последствия.
Этот момент словно из сериала Netflix подарил Дональду Трампу как раз то захватывающее зрелище, которого он так жаждал.
Мало кто из наблюдателей верил, что США смогут провернуть хирургическую операцию по захвату и вывозу из страны президента Венесуэлы Николаса Мадуро и его супруги Силии Флорес.
В конце концов, во время вторжения в Панаму в 1989 году американским войскам потребовалось две недели, чтобы обнаружить, окружить и пленить ее диктатора Мануэля Норьегу. Та операция унесла жизни 26 американцев и сотен панамцев — и это при том, что Панама — крошечная страна с единственным крупным городом, и США уже имели там значительное военное присутствие.
Несомненно, в Москве и Пекине найдутся те, кто заключит, что операция в Каракасе — очередное свидетельство того, что Трамп больше заинтересован в распространении своей власти на региональном уровне, чем на глобальном. Иными словами, он смелый лишь у себя на заднем дворе, но на публике трусит.
Советники расскажут Путину и Си Цзиньпину, что Трамп явно предпочитает "наезжать" на заведомо более слабых противников. Он проявил куда меньше желания противостоять России из-за Украины и создал тревожное впечатление, что может отказаться от Тайваня ради крупной сделки с Китаем.
В начале декабря администрация Трампа опубликовала новую Стратегию национальной безопасности — поразительный документ, где официально формулируется прагматический сдвиг во внешней политике США в сторону сфер влияния и подхода "Америка превыше всего".
Если китайские и российские лидеры заключат, что арест Мадуро — часть стратегии, в рамках которой США отказываются от глобальной роли ради региональной гегемонии, это скорее придаст им смелости, чем обескуражит, а это чревато катастрофическими последствиями для международной стабильности.
Какая бы трактовка в итоге ни возобладала, ясно, что Западное полушарие вновь стало главным театром действий Вашингтона за рубежом — даже ценой того, что традиционные противники США получили свободу действий в других местах.
По возвращении к власти Трамп стремился утвердить доктрину Монро от 1823 года — предостережение внешним державам не лезть в Западное полушарие, впоследствии переросшее в незыблемую веру в гегемонию США на американском континенте.
На самом деле он пошел еще дальше: объявил Канаду 51-м штатом США, переименовал Мексиканский залив в "Залив Америки" и потребовал передачи Гренландии.
В течение первого года на посту президента Трамп дополнил, по выражению остряков, свою "доктрину Донро", вписав в нее смену режима в Венесуэле.
Однако даже если миссия в Венесуэле диктовалась скорее внутренними, чем внешними соображениями, она всё же будет иметь серьезные последствия для всей Южной Америки, где многие опасаются возвращения эры военного вмешательства США и государственных переворотов, которая, как там надеялись, завершилась вместе с холодной войной.
Принуждение дружественных и нейтральных государств к подчинению усугубится. Традиционных противников вроде Кубы и Никарагуа ждет опасное будущее. Если они лишатся доступа к дешевой венесуэльской нефти, им грозит нестабильность.
Потенциальная утрата венесуэльских энергоресурсов также ударит по России и Китаю. Российские компании имеют значительные доли в экономике Венесуэлы благодаря совместным предприятиям на нефтяных месторождениях Пояса Ориноко, тогда как Китай — крупнейший кредитор страны.
Трамп явно рассчитывает, что США в эпоху после Мадуро заменят обе страны в качестве основного энергетического партнера Венесуэлы, а это значит, что их планы в Северной и Южной Америке пошли прахом.
С другой стороны, есть и свои выгоды.


Под конец года Вашингтон снова удивил, выкатив революционную Стратегию национальной безопасности, где прямо сказано: времена, когда США, подобно Атласу, удерживали на себе весь мировой порядок, прошли.

Ряд экспертов и вовсе поспешили назвать новую стратегию изоляционистской: мол, фокус внимания США уходит из Европы, НАТО стоит перестать воспринимать как постоянно расширяющуюся структуру и вообще времена, когда «США, подобно Атласу, удерживали на себе весь мировой порядок, прошли». Доктрина Монро, сформулированная в начале XIX века, действительно упоминается в тексте новой стратегии. США концентрируют внимание на собственных проблемах и на Западном полушарии, а о прямом военном противостоянии с тем же Китаем в ней не говорится. Тем не менее в стратегии вовсе не обосновывается изоляционизм, а говорится о перераспределении приоритетов и очерчиваются зоны приоритетного влияния.
Стремление к планетарному лидерству у нынешней американской администрации никуда не делось. США лишь отходят от прежней практики обосновывать вмешательство во внутренние дела других государств идеологическими принципами. Теперь Америка стремится утвердить экономическое и научно-техническое превосходство над остальным миром, а мощный военный потенциал позволяет ей продавливать свои интересы, подкрепляя доминирование подчас в обход честной конкуренции.
«Наши элиты жестоко просчитались относительно готовности Америки вечно нести на себе бремя глобальных тяжестей, с которыми американский народ не видел никакой связи», — говорится в самом начале документа. Гегемон никуда не уходит, он просто больше не хочет нести ответственность ни за свои действия, ни за все происходящее на планете.

Стратегия национальной безопасности США 2025 года поначалу была одним из самых тихих документов подобного рода. Ее не предваряло президентское выступление, не было никакого анонса — она просто появилась на сайте Белого дома в ночь с 4 на 5 декабря по вашингтонскому времени (утром 5 декабря по Москве). Однако затем она стала самой громкой из-за того, что в ней написано. На 29 сущностных страницах Соединенные Штаты разворачивали свою внешнюю политику из глобализма в неоизоляционизм, объявляли прежние глобальные угрозы несущественными, называли давних союзников противниками, а противников — партнерами.

И что – разделился наш маленький шар
На три огромные части,
Нас – миллиард, их – миллиард,
А остальное – китайцы.
....
И что нам с Америкой драться:
Левую – нам, правую – им,
А остальное – китайцам.
1965

Аналитики Wnp обратили внимание, что в контексте происходящего было крайне интересно, как в России отнесутся к происходящему в Венесуэле. Реакция Москвы не заставила себя ждать, и она оказалась довольно интересной.
Министерство иностранных дел России выразило озабоченность, а также потребовало освободить законно избранного президента Мадуро и его жену. Также высказался по этой теме зампред Совбеза РФ Дмитрий Медведев. Он не удержался от сарказма и назвал события в Венесуэле прекрасным примером американского миротворчества.
«Такая реакция может показаться неожиданной, поскольку она на удивление сдержана, учитывая российскую дипломатию последних лет», — удивляются польские журналисты.
По мнению журналистов, необычно сдержанная реакция России имеет свои причины. В Польше предположили, что все это может быть результатом компромисса, который был достигнут Вашингтоном и Кремлем. Стороны договорились не мешать друг другу в их зонах влияния.
«Хотя с европейской точки зрения такой сценарий возмутителен, нельзя исключить, что Россия и Соединенные Штаты фактически разделяют таким образом свои глобальные сферы влияния», — высказали мнение в Польше.






Вопрос не только в том, хочет ли Трамп распустить НАТО. Не менее важной составляющей этой "головоломки" является вопрос выгоды. Если альянс действительно распадется, будет ли это соответствовать видению мира, которое стараются продвинуть Трамп и его политические соратники? Если оценивать структуру власти, то ответ очевиден. Соединенные Штаты Америки располагают армией, которая значительно превосходит все остальные, и Трамп уже предложил принять новый огромный военный бюджет и поскорее модернизировать арсенал, в том числе ядерный. Ему не нужна НАТО в качестве подмоги, чтобы вести войны или проецировать силу. НАТО нужен Трампу только в случае, когда (и если) Трамп захочет вступить в конфронтацию с Москвой (а это и есть первоначальная "цель" НАТО как военного альянса). Но именно этого сценария, по крайней мере пока, Дональд Трамп хочет избежать.
Трамп очень хорошо понимает, что прямая война с Россией автоматически зацементирует крепкий союз Москвы и Пекина. Этот союз богат ресурсами, которых трудно лишить их обладателей в реальной исторической перспективе. Российские ядерные и оборонные возможности в сочетании с китайской промышленностью, финансами и технологиями образуют ядро планетарной силы, которая может выдержать даже самое сильное давление. Любой разумный американский стратег признает этот "пакет" главной опасностью для американского доминирования. Поэтому Трамп выбрал другое направление. Вместо того чтобы превращать НАТО в машину для лобового столкновения с Россией, он пытается найти почву для нормализации отношений с Москвой. И в этой логике НАТО превращается в балласт.
Если Трампу удастся вывести Россию из статуса заклятого врага и сделать ее своим гибким партнером (вспомним, что он устроил в Венесуэле!), то перед ним откроются новые возможности. Россия при таком раскладе постепенно снова приблизится к европейской орбите, но уже на условиях Вашингтона. Европейские государства, которые уже сейчас боятся и ищут американской защиты, получили бы еще меньше автономии. С другой стороны, в отношении Пекина Вашингтон может строить более мирные и долгосрочные планы, не боясь усилить российско-китайский симбиоз. Российскому обществу и элитам могут предложить новый нарратив и преподнести Китай как угрозу для российской самостоятельности, как силу, которая (если не сейчас, то в будущем) захочет отобрать Сибирь и Среднюю Азию. Подобная пропаганда не сработает сразу, но через какое-то время, скажем, лет десять — двадцать она сможет надломить доверие между Москвой и Пекином. Такая внешняя политика рассчитана на поколения.
В таком случае планы разделить Россию и привести к власти прозападную элиту выглядят каким-то пережитком прошлого. Даже если каким-то чудом Путин уйдет из политики, на сцену выйдут политики из того же круга или даже с более жесткой национальной позицией. Общество, пережившее постсоветский шок, войны, санкции и постоянные унижения вряд ли сможет принять проамериканскую либеральную власть, которая бы мирно открыла двери для иностранных интересов. Это больше похоже на сценарий пропагандистского фильма, чем на реальную перспективу для России. Это всегда были "сказки", как, впрочем, и в случае других стран, не только России.
Если оценивать НАТО с этой перспективы, то очевиден парадокс. Альянс, который возник как оборонительная стена от Советского Союза, пережил причину собственного существования. Варшавский пакт был распущен более 30 лет назад, а НАТО осталась и, казалось бы, нашла новые задачи. Североатлантический альянс превратился в инструмент вооруженных интервенций за пределами собственной официальной территории. НАТО стала идеологическими войсками Запада, прежде всего Соединенных Штатов Америки, но теперь Америка, как мы видим, переживает изменения. Трамп считает НАТО еще одной большой международной организацией, которая ограничивает ему пространство для маневра. Вроде ООН, только опаснее, так как НАТО связывает формальными обязательствами. Пока США связаны статьей о коллективной обороне, любой кризис на периферии Европы грозит перерасти с большую американскую проблему.
На самом деле опасностей много. А что если какая-нибудь из прибалтийских стран или, скажем, Польша (я не зря упоминаю именно их, ведь эти государства, пожалуй, больше других поддерживают продолжение вооруженного конфликта на Украине) нанесут какой-нибудь "удар под чужим флагом" и активируют пятую статью Североатлантического договора о коллективной обороне? Что мы получим? Мировую войну? При таком сценарии Дональд Трамп, какой бы критики он ни заслуживал, вероятно, превращается в "фактор стабильности", так как он заранее предупреждает, что США не готовы спешить по первому зову.
Для Европы в такой ситуации остается единственный императив, превосходящий все доктрины. Вооруженный конфликт на Украине не должен охватить остальной континент. Любой постнациональный или постнатовский порядок теряет смысл, если он рождается из всеобщего военного хаоса на европейской земле. Велика вероятность, что в мире без НАТО скорее установится равновесие, как бы опасна и неопределенна ни была эта фаза. Чтобы равновесие установилось, европейские политики должны как можно скорее избавиться от собственных мифов и начать мыслить вне рамок, в которых НАТО вечна, Россия — заклятый враг, а США — бесспорный защитник. И это уже не вопрос выбора, а вопрос выживания.



