Флуд и флейм по спецоперации на Украине

То, что западные наблюдатели трактуют как отсутствие наступления, может быть иным пониманием эффективности: здесь нет понятия "зимнее наступление", есть непрерывная подстройка собственной результативности. Россия воспринимает линии фронта не как целевые показатели, а как мерные шкалы процесса истощения. Боевые действия ведутся как непрерывный кибернетический контур управления (то есть принятие наилучших управленческих решений), в котором важнее кривые потерь и боевого эффекта, чем прирост территории.
Если такая интерпретация верна, то расчет делается не на победу через завоевание территорий, а на победу через устойчивость всей системы: важно не то, кто возьмет больше земли, а то, чья система продержится дольше. Россия удерживает давление ниже той точки, где нестабильной стала бы собственная система, и одновременно пытается массивно перегрузить систему противника — до момента, когда у него рухнут логистика, призыв личного состава, экономика или вся структура управления. Конфликт завершается не прорывом, а системным сбоем у одной из сторон.

 

Запад растерялся: боевая тактика Россия на Украине застала его врасплох (Junge Welt, Германия)

Россия использует на Украине новый алгоритм ведения боевых действий, недоступный Западу, пишет JW. Вместо решающих сражений Москва выбирает кибернетическую... | 09.02.2026, ИноСМИ //  inosmi.ru

 

Теоретическим мостиком здесь выступает американский математик Норберт Винер, основатель кибернетики. Он определял кибернетику как науку об управлении и регулировании через обратную реакцию: система наблюдает за средой, обрабатывает данные, корректирует поведение. Кибернетический способ ведения конфликта означает, что боевые действия организуются как контур управления — ради того, чтобы при минимальных собственных затратах наносить максимальный системный ущерб противнику.

 

Одно из самых точных описаний новой формы военных действий пришло из самой России. Юрий Балуевский, бывший начальник Генерального штаба ВС РФ (2004–2008), и Руслан Пухов, директор Центра анализа стратегий и технологий, опубликовали в декабре 2025 года статью "Цифровая война — новая реальность". В ней они описывают происходящее на Украине.
Главное изменение, по их словам, заключается в полной прозрачности поля боя: "туман войны" рассеялся. Из-за повсеместных беспилотников, спутниковой связи и сетевых сенсоров возникает единая информационная среда, в которой тактический, оперативный и стратегический уровни функционально сливаются. Границы между уровнями взаимодействия размываются. Второе фундаментальное изменение: тактическое поле боя и глубина пространства на многие десятки километров превращаются в "зоны тотального уничтожения". В таких зонах любое перемещение, любая концентрация сил мгновенно обнаруживается и становится уязвимой для удара. Следствие — крайняя рассредоточенность и очень низкая плотность боевых порядков.

 

Кибернетическая логика здесь не в виде теоретической схемы — ее можно наблюдать эмпирически. В качестве примеров назовем три элемента: массовое применение беспилотников "Герань", индустриализированное использование планирующих авиабомб и организационную модель российского подразделения беспилотных систем "Рубикон".

 

Противостояние на Украине больше не является полем битвы в классическом смысле. Это процесс, управляемый правилами, где интенсивность, частота и эффект ударов постоянно настраиваются. Важнее не максимальная жесткость, а управляемость применения силы. Боевые действия на Украине могут быть частью более длительного процесса обучения и адаптации российской армии. Поэтому главный разрыв с прежним типом боевых действий заключается не только в отдельных видах вооружений или тактиках, а в переходе от боевого соприкосновения, ориентированного на сражении, к длительному противостоянию. Тот, кто продолжает измерять украинский конфликт километрами, не понимает его главной логики.