Есть ли у доллара завтра?

ЕЦБ в панике, а в США ликуют. Вот что скрывает обвал золота и доллара (Süddeutsche Zeitung, Германия)

Внезапное ослабление доллара и обвал на рынке драгоценных металлов сигнализируют о кардинальной перестройке мировой финансовой системы, пишет SZ. Как считают... | 03.02.2026, ИноСМИ //  inosmi.ru

 

Трамп не только публично "ослабляет" американскую валюту своими словами. Его ежедневная экономическая политика усиливает эффект: резкие скачки пошлин на импорт, угрозы союзникам по НАТО и остальному миру, а также настойчивые попытки вмешиваться в денежно-кредитную политику Федеральной резервной системы отпугнули инвесторов по всему миру. Добавляется и высокий уровень госдолга. США и их валюта теперь выглядят заметно рискованнее, чем еще два года назад. Поэтому доллар распродают — как саму валюту, так и номинированные в ней бумаги.

 

Если евро укрепляется, а доллар дешевеет, это хорошая новость для тех, кто планирует поездку в США или уже ее оплатил: на месте они получат больше услуг и товаров за свои деньги. Отели, рестораны и покупки для европейцев становятся дешевле. Со временем могут подешеветь и авиабилеты, поскольку керосин на мировом рынке рассчитывается в долларах.
Для туристов из США ситуация обратная: поездки в Европу становятся дороже. В целом туризм в США при Дональде Трампе в последнее время сильно страдал: после его переизбрания из-за политической турбулентности часть путешественников выбирала другие направления. Но валютные колебания делают поездки в США снова более доступными.

 

Но у империй есть одна особенность: они становятся дорогими. Территории расширяются, нужно содержать и усиливать армию, границы контролировать, «центр» должен питать все более разрастающуюся систему. И тогда возникает классическая дилемма: либо сократить расходы, либо повысить налоги, либо придумать более удобный путь.

Рим на нескольких этапах выбрал именно этот «более удобный путь»: постепенное удешевление монеты. Традиционно упоминается 64 год, когда Нерон начал девальвировать денарий, добавляя к серебру более дешевые металлы, в частности медь, и уменьшая долю серебра. Этот процесс не был однодневным — он тянулся десятилетиями и поколениями. В результате, примерно через пару веков, монета уже не имела такой «настоящей» серебряной стоимости, как раньше (в оригинальном повествовании часто фигурирует цифра содержания серебра ниже 5%).

 

В случае Америки первоначальная дисциплина в значительной степени была связана с золотым стандартом — доллар был конвертируем в золото, и это накладывало ограничения на то, насколько свободно государство может «растягивать» денежную массу. Такой порядок исторически часто способствует стабильности, особенно если экономика растет, а общество верит в правила.

В 1971 году Никсон закрыл так называемое «золотое окно», и доллар фактически стал фиатной валютой (как и евро) — без прямой привязки к физическому активу. С этого момента система держится на другой основе: доверии к институтам и уверенности рынка в том, что доллар будет приемлем завтра, через год и через десять лет.

И здесь параллель с Римом становится понятной даже без драматизации. Риму пришлось перечеканивать монеты, уменьшать содержание серебра, выпускать новые партии, тянуть процесс на протяжении веков. Сегодня деньги могут появляться в цифровом виде — быстро, технически просто, даже «безболезненно» в краткосрочной перспективе с помощью клавиши «ENTER» на компьютере.

 

Почему 2026 год называют «переломным»

250 лет — это не автоматическая дата краха. Скорее, это своего рода поворотный момент: момент, когда слабые места системы становятся все труднее скрывать.

В настоящее время в контексте США часто упоминаются несколько симптомов, которые в исторических схемах появляются снова и снова:

-процентные выплаты по государственному долгу приближаются к уровню оборонного бюджета;

-отдельные глобальные игроки (например, Китай, Россия, Саудовская Аравия) ищут способы уменьшить зависимость от доллара в части расчетов;

-внутренняя политическая поляризация делает фискальные реформы практически невозможными — каждая сторона хочет «сократить» что-то другое, но не свое;

-в то же время обсуждаются планы крупных военных расходов, в то время как долг и так уже огромен.

И здесь возникает опасная динамика, которая действительно известна истории: когда власть чувствует, что контроль ускользает из рук, она часто пытается компенсировать внутреннюю слабость внешней силой. В этой аргументации также приводятся конкретные примеры — переговоры о контроле над Гренландией, нефтяные ультиматумы Венисуэле, намерение выйти из ряда международных организаций. Идея проста: это больше похоже на нервную попытку «удержать руль», чем на убедительную демонстрацию силы.

 

Здесь есть три пути, которые часто появляются в таких исторических сравнениях. Ни один из них не является «обязательным», они могут быть реализованы параллельно и одновременно все, но они помогают понять карту рисков.

Первый сценарий — более резкий сценарий коллапса. Если участники мировой экономики более быстро и массово сократят роль доллара как резервной валюты, США могут испытать сильное инфляционное давление и падение благосостояния среднего класса. Это сравнивают с ощущением кризиса в Риме в III веке: деньги больше не «сохраняют свою ценность», и общество начинает жить от дня к дню, не думая о будущем.

Второй сценарий — болезненная, но контролируемая трансформация. Здесь история некрасивая, но реалистичная: реструктуризация долга, сокращение расходов, пересмотр налогов, восстановление производственных мощностей, торговая и промышленная политика, в меньшей степени основанная на финансовых пузырях. Проблема – для такого пути нужна политическая воля именно тогда, когда общество устало и расколото. Иногда это начало революции.

Третий сценарий — глобальный конфликт как попытка «перезагрузить» систему. Здесь скрывается самый большой риск. Крупномасштабная конфронтация может быть использована для пересмотра правил и восстановления доминирования с помощью силы. Разница с временами Рима жестока: теперь речь может идти о ядерном оружии или дронах и ракетах, уничтожающих критически важную инфраструктуру, а это означает, что кризис империи может перерасти в риск, затрагивающий всех.
Рим учит довольно прозаичной вещи: если государство в течение длительного времени финансирует чрезмерные расходы, постепенно «пожирая» стоимость денег, в какой-то момент общество перестает верить в систему. Тогда крах может начаться еще до того, как его увидят на карте генштаба с красными стрелками, указывающими на восток.

Сегодня США не являются Римом один к одному. Однако 250-летний юбилей — хороший повод задать неудобный вопрос: будут ли выбраны реформы и финансовая дисциплина или же спасение будут искать в экспансии и силе?