Правосудие и юриспруденция в США

Я обещала написать больше о правовой ситуации вокруг дела Рене Гуд. Тут много интересного.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. КТО МОЖЕТ НАЧАТЬ УГОЛОВНОЕ ДЕЛО ПРОТИВ АГЕНТА ICE?
Главных вариантов два: либо федеральный прокурор, либо штатный, то есть, прокурор округа Хеннепин, где всё произошло. Кто из них получит власть — вопрос принципиальный, ибо штатный прокурор будет гораздо более заинтересован в приговоре, чем федеральный.
Штатный прокурор в Миннеаполисе (опять таки, сейчас речь об окружном, а не о главном прокуроре штата) – избираемая политическая должность, эти прокуроры – глубоко политические люди, чье нахождение на должности зависит от воли местных избирателей. Федеральных прокуроров назначает Президент и одобряет Сенат. Они тоже в какой-то степени политические звери, но гораздо менее политические, чем штатные/окружные.
(В скобках. Общая тенденция: юристы, работающие на федеральное правительство – судьи, прокуроры, защитники, юристы судов, которые называются клерки – они в среднем гораздо умнее, профессиональнее, и, хм, честнее своих штатных эквивалентов. Конечно, есть исключения. Почему так – длинная история, увлекательный вопрос для экономистов и социологов, оставим на будущее.)
Так вот. В Миннеаполисе релевантный штатный прокурор – прокурор округа Хеннепин, Мэри Мориарти. Ее избрали на эту должность на выборах 2022 года, по следам погромов БЛМ. (Помните, что Флойда убили в Миннеаполисе, там и был эпицентр всего).
Платформой Мориарти на прокурорских выборах была... внимание... борьба с расовым неравенством. (см. картинку 1 и ссылку в первом комменте). Она обещала (и внедрила) меры, обязующие прокуроров учитывать расу обвиняемого при заключении сделок о признании вины. Идея – в том, сделать такие сделки более привлекательными для меньшинств для противодействия «системной предвзятости» и расизму.
Еще Мориарти призывала к «доказательному уголовному праву» (evidence-based criminal justice), под чем она имела в виду, что нужно снизить наказания за преступления, и вместо наказаний заняться причинами, по которым люди совершают преступления. Если дать человеку рыбу, он перестанет воровать.
Всё это — замечательные идеи, и кто-то в правительстве штата вполне может их выдвигать, но пикантность ситуации – в том, что этого не может делать прокурор. Должность прокурора предусматривает симпатию к жертвам преступлений, а не к преступникам. Ибо кроме прокурора у жертв вообще никого больше нет. Мы отобрали у жертв право расправляться с обидчиками своими силами, и взамен пообещали, что весь огромный сапог государства придет жертвам на помощь, если понадобится. Начальник этого сапога – прокурор.
Поэтому да, наш общественный договор таков, что прокурор обязан источать симпатию к жертвам, а не к преступникам. И не камуфлировать свою симпатию к преступникам туманными разговорами о том, что забота о преступниках – лучший способ уменьшить преступность.
Есть какие-то вещи, которые в цивилизованной системе просто не комильфо. Было бы странно, например, видеть руководителя государственной структуры адвокатов защиты, обещающего лоббировать за более суровые наказания, ибо он считает, что суровые наказания снизят преступность, и меньше людей станут подсудимыми, и это в конце концов пойдет на пользу подсудимым.
Заметьте, тут речь не о том, чье эмпирическое утверждение о причинах преступности верно (тут разумные умы могут не соглашаться). Тут речь о том, что избиратели Миннеаполиса решили, что их прокурор должен открыто представлять интересы преступников, а не жертв.
Ну что ж, они так решили. Как говорил Обама, у выборов есть последствия.
(В скобках: прокурор Мориарти уже объявила, что не станет переизбираться в конце 2026 года, но это вряд ли повлияет на ее решения о преследовании этого агента ICE. Мориарти всю жизнь была левой активисткой, ее позиция совершенно искренняя, а не состряпанная ради выборов, и поэтому из-за выборов не изменится.)
Альтернатива Мориарти – федеральный прокурор Миннесоты, Дэниел Розен, недавно назначенный Трампом и одобренный Сенатом.
Розен, в отличие от Мориарти, правый. Он выступал за права жертв, за наказания преступников, и против расовых квот при распределении наказаний. Кстати, он – ортодоксальный еврей. Не очевидно, что это важно в деле Гуд, но может всплыть в потенциально громких будущих федеральных делах с антисемитской сомалийской общиной Миннеаполиса. Розен публично обещал бороться с антисемитизмом и преступлениями на почве ненависти. (См. картинку 2 и ссылку в первом комменте.)
Нет, Трамп не контролирует федеральных прокуроров. Но их контролирует Департамент Юстиции.
Поэтому очевидно, что агенту ICE лучше оказаться в руках федерального прокурора, а не штатного.
Но этого у него не выйдет.
Даже когда дело окажется в федеральном суде (а оно там окажется, в какой бы суд его не подали, об этом завтра), вести дело все равно будет прокурор штата, а не федеральный.
Причина крайне проста: главные обвинения против агента – штатные преступления (убийство и его меньшие варианты вроде manslaughter, assault, и так далее). Федеральные прокуроры не могут вести дела по уголовным преступлениям штата, они ведут дела о федеральных преступлениях. (Есть нюансы, сейчас не релевантны).
Да, агент ICE был федеральным работником при исполнении, и если бы судили Гуд за наезд на него, или если бы судили партнершу Гуд за подстрекательство к наезду, то дело мог бы начать федеральный прокурор. Потому что 18 U.S.C. § 1114 говорит, что попытка убийства федерального агента при исполнении – федеральное преступление.
(Кстати, ходят слухи, что Депт Юстиции пытается начать именно такое федеральное дело против партнерши Гуд, и несколько федеральных прокуроров Миннесоты из-за этого уволились и слили инфу в прессу. Насколько это правда или насколько попытки серьезны, мы пока не знаем).
Но здесь в преступлении обвиняется не Гуд, а агент, поэтому федеральный статут, создающий федеральное убийство, не включается, и дело будет находиться в руках прокурора штата.
Надеюсь, понятно, почему власть распределена таким образом.
Это – часть нашей системы сдержек и противовесов. Мы не хотим, чтобы федеральное правительство захватывало власть штатов, а если мы дадим федеральным прокурорам право начинать уголовные процессы по штатным преступлениям, они перехватят власть.
Вот как в этом деле с Гуд. Правые контролируют офис федерального прокурора, левые – штатного, и правые хотели бы перехватить дело, чтобы спустить его на тормозах. Но у них этого не выйдет. Вернее, дело-то они на тормозах всё равно спустят, но по другой причине, не из-за того, что федералы перехватят его в свою прокуратуру.
(Завтра я напишу продолжение – если дело откроют, его должны будут закрыть по причине иммунитета агента, но существование иммунитета не переводит дело из рук штатного прокурора в руки федерального. Иммунитет просто означает «меня нельзя за это преследовать в уголовном порядке вообще никому», а не «дело против меня может вести только федеральный прокурор».)
Из-за того, что дело будет оставаться в руках прокуроров штата, Депт юстиции не имеет над ним контроля. Кстати, губернатор Миннесоты и мэр Миннеаполиса – тоже, ибо прокурор избирается напрямую народом, а не назначается одним из них, поэтому они не могут пригрозить прокурору увольнением.
По той же причине Трамп не может помиловать этого агента. Трамп может помиловать только за федеральные преступления, а не штатные. А главное преступление, которое могут вменить агенту – убийство Гуд – штатное.
И последнее на сегодня. Федеральные преступления тут, конечно, накопать можно, было бы желание. Главный кандидат — уголовное обвинение за «Лишение прав под видом осуществления должностных полномочий» (18 U.S.C. § 242, Deprivation of rights under color of law).
То есть федералы могут открыть свое уголовное дело против агента. Они смогут это дело полностью контролировать, закрыть, помиловать, и так далее.
Но тут какой смысл федералам это делать? Понятно, что они хотят спустить на тормозах. Но факт того, что они закрыли дело по федеральному преступлению (скажем, нарушение прав), не перекрывает дорогу штатным прокурорам открывать дело по штатному преступлению (убийству).
Это – разные преступления. Одно не исключает другого. Мало того, даже когда присяжные объявляют человека не виновным в штатном преступлении (убийстве, избиении и т.д.), федеральный прокурор все равно может начать новое дело, и федеральные присяжные могут объявить того же человека, по тем же фактам, виновным в федеральном преступлении (нарушении прав). Это, например, произошло в деле Родни Кинга в 1992.
Тут вы, конечно, спросите, а как же конституционный запрет на двойное преследование (double jeopardy)? Сейчас не об этом, но да, это — неприятный вопрос конституционного права.
Но вернемся к делу Гуд. Если факты против агента настолько сильны, что прокурор штата может доказать обычное убийство по законам штата и преодолеть федеральный иммунитет агента, тогда агент сядет за убийство в тюрьму штата, и нет смысла это дублировать федералам. А если фактов не хватает на то, чтобы перебить иммунитет (а их не хватает, насколько я вижу), то их же не будет хватать и федералам.
Завтра (или скоро) я отдельно напишу о переносе дела в федеральный суд и об иммунитете.