О Ленине

14 марта 1918 г.

Товарищ Серго!

Очень прошу Вас обратить серьезное внимание на Крым и Донецкий бассейн в смысле создания единого боевого фронта против нашествия с Запада.

 

На переговорах, состоявшихся на станции Гонгота (24 мая — 15 июля 1920), японская делегация была вынуждена согласиться на эвакуацию своих войск из Забайкалья. Эта дипломатическая победа Москвы дала возможность НРА в октябре — ноябре 1920 года разгромить Вооружённые силы Российской восточной окраины атамана Григория Семёнова.

 

По условиям Брестского мира от марта 1918 года РСФСР обязывалась

не претендовать на Прибалтику (см. Балтийское герцогство и Королевство Литва) и часть современной Беларуси;
вывести войска из Финляндии и Украины, признать Украинскую Народную Республику независимым государством;
вывести войска с территории Османской империи, а также передать ей округа Ардаган, Батум и Карс;
принять режим торговли с Германской империей от 1904 года;
демобилизовать армию и разоружить флот;
прекратить революционную пропаганду в Центральных державах и союзных им государствах.

 

В январе 1905 года при Петербургском комитете РСДРП была образована группа под руководством Н. Е. Буренина, занимавшаяся, главным образом, приобретением пистолетов и револьверов у частных лиц. Однако таким образом нельзя было ни получить необходимого количества оружия, ни проконтролировать его качество, ни обеспечить регулярное снабжение боеприпасами. Поэтому была организована закупка стрелкового оружия за рубежом (в основном в Бельгии и Германии) и транспортировка его в Россию. Большая часть оружия и взрывчатки перевозилась контрабандой через границу с Финляндией, вблизи которой находились семейные имения членов группы Н. Е. Буренина (Кирьясало) и А. М. Игнатьева (Ахи-Ярви). В этих имениях располагались перевалочные базы и склады оружия. Группа тесно сотрудничала с финской партией активного сопротивления. Часть оружия поступала также контрабандой через прибалтийские порты и западную сухопутную границу.

Летом 1905 года была предпринята неудачная попытка доставить вооружение для революционных партий России по Балтике пароходом «Джон Графтон». Однако пароход сел на мель и затонул у берегов Финляндии. Большевикам удалось получить часть оружия, снятого финскими крестьянами и рыбаками с затонувшего судна.

Также источником оружия были российские заводы — Сестрорецкий оружейный завод, Охтинский пороховой завод и другие, откуда оно похищалось рабочими-членами группы. Для снаряжения боеприпасов были организованы конспиративные патронные мастерские.

Одновременно были созданы химические лаборатории, где разрабатывались и синтезировались взрывчатые вещества, конструировались и изготавливались взрывные устройства. Боевики наладили связь с болгарским террористом Н.Тюфекчиевым, у которого позаимствовали «македонскую» конструкцию бомбы.

После принятия III съездом РСДРП резолюции о вооруженном восстании группа перешла под контроль ЦК и стала получать от него финансирование. Руководство группой и связь с ЦК осуществлял Л. Б. Красин.

К осени 1905 года добытые группой оружие и боеприпасы были сконцентрированы в основном в Петербурге и его окрестностях. Обеспечить Московское восстание вооружением не удалось, если не считать некоторого количества материалов для изготовления бомб.

В 1906 году численность Боевой технической группы возросла, удалось наладить постоянные каналы доставки оружия. Однако после IV съезда РСДРП финансирование боевой деятельности со стороны ЦК практически прекратилось. Группа управлялась Большевистским центром и практически разорвала связи с ЦК, попавшим под контроль меньшевиков. Важным источником пополнения средств организации становятся экспроприации.

27 января 1906 года боевая дружина петербургской организации большевиков совершила нападение на трактир «Тверь», где собрались члены «Союза русского народа», в основном рабочие заводов Невской заставы. Два «союзника» были убиты, около двадцати ранены.

13 февраля 1906 года группа из 12 латышских социал-демократов была привлечена для ограбления отделения Госбанка в Гельсингфорсе. В ходе операции и бегства от преследования были убиты 4 и ранены 10 человек, похищено около 100 тысяч рублей.

Осенью 1906 года провалилась вторая попытка доставить оружие морским путём специально зафрахтованным судном. Нанятая М. М. Литвиновым яхта «Зора» отправилась из Варны на Кавказ, но потерпела крушение у берегов Румынии и была арестована румынскими властями.

В ноябре 1906 года представители группы участвовали в работе Первой конференции военных и боевых организаций в Таммерфорсе.

В марте 1907 года была организована школа-лаборатория в Куоккала, где проходило обучение обращению с взрывчаткой, бомбами и оружием. Однако спустя два месяца школа была провалена агентом охранки, преподаватели и слушатели были арестованы финляндской полицией.

После тифлисской экспроприации 1907 года у большевиков возникли трудности с реализацией добытых 500-рублёвых банкнот. Их номера были зафиксированы, а банки в России, Европе и Америке были предупреждены. Попытки разменять их кончилась провалом. Согласно воспоминаниям участников, Л. Б. Красин и А. М. Игнатьев оборудовали лабораторию, где художница А. Л. Шмидт «подправляла» номера. Сохранилась «бракованная» банкнота, которая хранится в петербургском Музее политической истории.

 

Боевая техническая группа при ЦК РСДРП — Википедия

Боева́я техни́ческая гру́ппа при ЦК РСДРП — подпольная боевая организация РСДРП, действовавшая на территории Российской Империи, в период Первой русской революции. Основными задачами организации были приобретение и транспортировка оружия, формирование и обучение боевых дружин для участия в вооруженном восстании и социалистической революции. Боевая техническая группа действовала под контролем большевистской фракции РСДРП. В январе 1905 года при Петербургском комитете РСДРП была образована группа под руководством Н. //  Дальше — ru.wikipedia.org

 

С началом январской забастовки революционные организации решили использовать забастовочное движение в своих целях. Стекавшиеся в гапоновские отделы бастующие массы создавали хорошую аудиторию для революционной пропаганды. Начиная с 3 января, представители партий стали проникать на собрания с намерением увлечь рабочих на революционный путь[50]. Партийные агитаторы, студенты пытались выступать с речами, раздавать листки и разбрасывать прокламации[25]. Однако эти попытки не имели успеха. Руководители отделов не давали студентам выступать, прерывали их речи и изгоняли из собраний[63]. Рабочая масса слепо подчинялась руководителям отделов. Речи агитаторов прерывались недовольным гулом, им угрожали расправой и били, а разбросанные прокламации собирали и уничтожали[45]. К 5—6 января революционеры убедились, что овладеть нараставшим рабочим движением им не удалось. Рабочие массы шли за Гапоном и не хотели слушать агитаторов[61]. «Видно было, и в этом надо сознаться, что Гапон дал нам мат», — вспоминал большевик Д. Д. Гиммер[54].

Отношение революционеров к событиям стало меняться после появления гапоновской петиции. И социал-демократы, и эсеры признавали, что петиция имеет революционный характер[64][65]. Социал-демократы отмечали её сходство с социал-демократической программой-минимум. В партийных организациях было решено воспользоваться гапоновской петицией для революционной пропаганды. Меньшевики получили распоряжение партии выступать в гапоновских отделах и популяризировать пункты петиции[66]. В некоторых отделах, в частности, в Невском и Василеостровском, им удалось захватить внимание аудитории. Социал-демократы зачитывали петицию, давали ей толкование и делали вывод о необходимости политической борьбы[48]. Петербургский комитет большевиков выпустил прокламацию, в которой сообщал, что социал-демократы давно выставляли те же требования, что и требования петиции. Но обращаться с этими требованиями к царю бессмысленно, так как они означают низвержение самодержавия. «Не просить царя и даже не требовать от него, не унижаться пред нашим заклятым врагом, а сбросить его с престола и выгнать вместе с ним всю самодержавную шайку — только таким путём можно завоевать свободу», — говорилось в прокламации[67].

Представители партий стали искать сближения с Гапоном, пытались выяснить его планы и найти возможность соглашения. По воспоминаниям С. И. Гусева, петербургский комитет большевиков предпринял попытку «взять Гапона в свои руки». Для этого на переговоры с ним был направлен член комитета П. П. Румянцев. Однако из этой попытки ничего не вышло. «Сам Гапон летал по собраниям, иногда говорил с представителями партий, причём всем обещал всё, но фактически ни к какой партии не примкнул», — вспоминал Гусев[61].

7 января, после безуспешной встречи с министром юстиции Н. В. Муравьёвым, Гапон пригласил представителей партий на совместное совещание. Вечером он направил в партийные организации следующее предложение: «За мной стоит 150 000 человек; 9-го мы идём подать петицию; если её не примут, мы ставим всё на карту и подымем восстание; согласны?» Совещание состоялось в ночь с 7 на 8 января за Невской заставой на квартире рабочего Н. П. Петрова[29]. На встречу прибыли: Гапон, несколько рабочих-гапоновцев, три или четыре меньшевика и три эсера[48][65]. Уставший и охрипший, Гапон изложил революционерам свой план действий. «Мы идём, — говорил он, — со 150 тысячами человек на площадь подавать петицию верховной власти и будем ждать приёма депутации, будем ждать день и ночь; будем ждать ответа; будем ждать с жёнами и детьми, и не разойдёмся, пока наша цель не будет достигнута». На вопрос, что будет, если царь откажется принять петицию, священник отвечал: «Тогда мы всё скажем народу, и мы сделаем революцию»[48]. Гапон убеждал революционеров примкнуть к шествию, но не нарушать его мирного характера до момента столкновения с войсками. Он просил не применять силу, не выкидывать красных флагов и не кричать «долой самодержавие». В случае же применения силы со стороны властей революционерам развязывались руки. Гапон предлагал им ломать телефонные столбы, строить баррикады, громить тюрьмы и оружейные магазины, захватывать телефон и телеграф[68]. «И тогда мы победим и все свои требования предъявим уже не в петиции, а в иной форме»[48].

По воспоминаниям участников встречи, Гапон выражал полную уверенность в благоприятном исходе шествия. Оптимизм сквозил в каждом его слове. На возражение, что власти будут разгонять шествие силой, он отвечал, что солдаты не посмеют стрелять в народ и священника. Его горячо поддерживали рабочие-гапоновцы: «За нами стоит весь народ, он добьётся своего, иначе — революция, немедленно же!»[48] Дальнейшие возражения были бесполезны. По итогам совещания революционеры решили примкнуть к шествию и не нарушать его мирного характера. Гапон просил их добыть оружие. Меньшевики отвечали, что оружия у них нет; эсеры обещали добыть револьверы и несколько бомб, но обещания своего не выполнили[69].

8 января в петербургских партийных организациях обсуждался вопрос об участии в воскресных событиях. На квартире Максима Горького состоялось совместное совещание петербургских большевиков и меньшевиков, на котором было решено, что обе организации примут участие в шествии[70]. Меньшевики решили прийти на площадь вооружёнными, но держаться спокойно до первого столкновения с войсками, после же столкновения попытаться придать событиям революционный оборот. Предполагалось организовывать демонстрации с красными знамёнами, строить баррикады, а при возможности оказывать войскам вооружённое сопротивление[68]. Аналогичное решение было принято в петербургском комитете большевиков[63]. Петербургские эсеры не исключали и возможности совместных действий с Гапоном. Вечером 8 января к Гапону в Нарвский отдел прибыл эсер П. М. Рутенберг[2]. Поинтересовавшись, есть ли у Гапона практический план действий на случай столкновения с войсками, Рутенберг достал из кармана карту Петербурга со сделанными на ней отметками и предложил свой план. План состоял в том, чтобы строить баррикады, громить оружейные магазины и пытаться прорваться к Зимнему дворцу. План был одобрен Гапоном

 

Кроме официального дополнительного договора было также подписано секретное соглашение, так называемая «нота Гинце», в которой стороны более откровенно заявляли о своих позициях. В ноте оговаривалось разграничение сфер влияния с установлением границ и с определением сырьевых поставок из одной страны в другую, а также использование Германией кораблей Черноморского флота. Было зафиксировано обоюдно выраженное согласие сторон прилагать взаимные усилия к борьбе внутри России с интервентами Антанты, Добровольческой армией и восстанием Чехословацкого корпуса. Кроме того, Россия брала на себя обязательство выдворить союзные державы из Мурманска, а если же она оказывалась неспособной это сделать, то решение этой задачи предполагалось отдать германо-финским войскам. Содержание соглашения держалось в секрете в течение 8 лет, и только по прошествии этого срока оно было опубликовано в германской печати.

 

Интервенция Центральных держав в России — Википедия

Центральные державы и их союзники: Большевики и их союзники: Сторонники Антанты: при поддержке: Британская империя Германская имперская армия Австро-венгерская армия Болгарская армия Турецкая армия Старая армия (по данным Ставки на январь 1918) Интерве́нция Центра́льных держа́в в (Сове́тской) Росси́и (1918) — оккупация германскими, австро-венгерскими и турецкими войсками части территории России с целью захвата экономически важных регионов (современных Беларуси, Украины и Закавказья) и колонизации Прибалтики. //  Дальше — ru.wikipedia.org

 

На съезде большевики были в меньшинстве, составив лишь 13,5 % делегатов, заявивших о своей партийной принадлежности. Однако, несмотря на это, лидер большевиков В. И. Ленин пошёл на громкий демарш, ответив на утверждение члена Петросовета меньшевика И. Г. Церетели «В настоящий момент в России нет политической партии, которая говорила бы: дайте в наши руки власть, уйдите, мы займём ваше место. Такой партии в России нет» выкриком с места: «Есть такая партия!» Эсеро-меньшевистское большинство встретило демарш Ленина смехом, на который он ответил: «Вы можете смеяться сколько угодно… Окажите доверие нам, и мы вам дадим нашу программу. Наша конференция 29 апреля эту программу дала. К сожалению, с ней не считаются и ею не руководствуются. Видимо, требуется популярно выяснить её». В своём выступлении Ленин предложил «арестовать 50-100 крупнейших миллионеров», ввести рабочий контроль в промышленности и заключить мир

 

Не менее авантюристической и демагогической была и позиция Л. Д. Троцкого (в то время наркома иностранных дел РСФСР), который предлагал: объявить войну прекращенной, армию демобилизовать, но мира не подписывать.

Упорную борьбу против авантюристической политики «левых коммунистов» и Троцкого возглавил В. И. Ленин, доказывая партии необходимость и неизбежность подписания мира.

17(30) января переговоры в Бресте возобновились. При отъезде в Брест главы советской делегации Троцкого между ним и председателем СНК РСФСР Лениным было условлено: всячески затягивать переговоры до предъявления Германией ультиматума, после чего немедленно подписать мир. Обстановка на мирных переговорах накалялась.

Германия отклонила предложение допустить к ведению переговоров делегацию Советской Украины и 27 января (9 февраля) подписала с представителями националистической украинской Центральной рады (См. Центральная рада) сепаратный договор, по которому последняя обязалась поставить Германии за военную помощь Раде в борьбе с Советской властью большое количество хлеба и скота. Этот договор дал возможность немецким войскам оккупировать Украину.

27—28 января (9—10 февраля) германская сторона вела переговоры в ультимативном тоне. Однако официального ультиматума ещё не было предъявлено. Поэтому возможность проводить в соответствии с решением [от 11 (24) января 1918] ЦК партии тактику затягивания переговоров ещё не была исчерпана. Тем не менее Троцкий 28 января выступил с авантюристической декларацией о том, что Советская Россия войну прекращает, армию демобилизует, но мира не подписывает. Кюльман в ответ на это заявил, что «не подписание Россией мирного договора автоматически влечёт за собой прекращение перемирия». Троцкий отказался от дальнейших переговоров, и советская делегация покинула Брест-Литовск.

Воспользовавшись разрывом переговоров, австро-германские войска 18 февраля в 12 ч дня начали наступление по всему Восточному фронту.

БСЭ

 

Наша программа по отношению к экономическому кризису состоит в том, чтобы немедленно — для этого не нужно никаких оттяжек — потребовать публикации всех тех неслыханных прибылей, достигающих 500—800 процентов, которые капиталисты берут, не как капиталисты на свободном рынке, в «чистом» капитализме, а по военным поставкам. Вот действительно где рабочий контроль необходим и возможен.