А чего в Румынии происходит?

Протестующие в Яссах потребовали от президента Румынии Никушора Дана отправиться на Украину, глава государства вынужден был скрыться от них, пишет журнал Agora Press.
Инцидент произошел во время посещения главой государства Национального театра в Яссах.

 

"При входе в здание главу государства встретили десятки протестующих. Они скандировали "позор!", "предатель! "" и "убирайся на Украину!", а один из мужчин крикнул ему: "Вы самый слабый президент"", — говорится в материале.
Как отмечает издание, Дан не стал делать никаких заявлений в ответ, а лишь сделал приветственный жест в виде римского салюта, после чего поспешил скрыться в здании Национального театра.

 

"В ответ Никушор Дан помахал протестующим, не сделав никаких заявлений, а затем поспешил в здание", — сообщает журнал.
В начале октября RT сообщил, что Никушор Дан попал в неловкую ситуацию, растерявшись перед караулом на официальном мероприятии. Пользователи социальных сетей, где распространилось видео с Даном, сравнили его с бывшим президентом США Джо Байденом, над которым неоднократно шутили за похожие казусы на публике.

 

Если на парламентских выборах 2020 г. за ультраправых проголосовало немногим больше полумиллиона избирателей (9 процентов от общего числа явившихся на выборы), то на парламентских выборах в декабре 2024 г. – около трёх миллионов (32 процента), а во втором туре президентских выборов в мае 2025 г. – более пяти миллионов человек (46 процентов). Раньше этого хватало для избрания президентом: в 2000-е гг. Траян Бэсеску дважды становился президентом, получив в абсолютном выражении меньше голосов, чем сейчас Симион.



Симион с лозунгом «Сделаем Румынию снова великой!» может показаться маловыразительным эпигоном Трампа. Действительно, в созвездии крайне правых политиков и по мировым, и по румынским меркам он выглядит довольно блёкло: поэтому именно его, а не харизматика Джорджеску власти допустили до второго тура выборов. То, что Симион имел реальные шансы на успех и добился рекордного для ультраправых результата, многое говорит об общественных настроениях.



И речь не о подражательстве трампизму, а о вполне самобытном варианте крайне правой идеологии.

Начнём с того, что в Румынии, как и во многих странах Центральной и Восточной Европы, сильно ощущение национальной исключительности. Преобладающая в историографии и обществе идея основана на том, что румыны – потомки древнеримских завоевателей и покорённых ими гето-даков[4] – взяли от обоих народов всё лучшее: от римлян – передовые достижения цивилизации, от гето-даков – воинскую доблесть и право рассматривать себя коренным населением. Как считают в Румынии, все другие народы (славяне, венгры, турки, цыгане) появились на территории страны и по её периметру позже и не являются по-настоящему автохтонным населением. Само название страны в XIX веке было образовано от слова «Рим», а уже в XX столетии написание было изменено с тем, чтобы любой иностранец мог распознать в нём общеизвестный корень “Roma”. Апелляция к римскому прошлому – краеугольный камень национальной идеологии, закреплённой в названии страны, символике, школьной программе, мемориальном пространстве и даже в письменности на основе латиницы (Румыния и Молдавия – единственные страны с преимущественно православным населением, которые перешли на латиницу, соответственно, в XIX и XX веках). Родственных народов среди соседей страны нет – кроме молдаван, которых в Румынии не признают отдельным от румын народом. Родственными считают «латинских сестёр» – Францию, Италию, Испанию, Португалию.



Членство в Евросоюзе способствовало модернизации страны, но миграционный отток, затронувший и города, и сёла, стал тормозом модернизации. Показательно, что доля городского населения (52 процента) сегодня ниже, чем была на момент краха социализма[6]. Почти половина граждан по-прежнему живёт в сельской местности. Между жителями города и села сохраняется разрыв в качестве жизни и доступе к современной социальной инфраструктуре. Уровень бедности в целом по стране составляет 21 процент, а без учёта социальных трансфертов он достигал бы 47 процентов[7].



Фактор румынской трудовой миграции – один из ключевых, и его политическая эволюция оказалась одним из главных сюрпризов прошедших выборов. Румынские мигранты всегда считались электоральным козырем умеренно правых сил, которые пользовались наибольшим благоволением на Западе. В 2009 г. именно диаспора обеспечила переизбрание Траяну Бэсеску, не получившему большинства внутри страны. В 2014 г. грамотно разыгранный скандал вокруг голосования диаспоры переломил ход событий, не позволив победить фавориту выборов Виктору Понте. В 2014 и 2019 гг. Клаус Йоханнис дважды избирался президентом, получив во втором туре от 90 до 94 процентов голосов за рубежом. Масштаб участия диаспоры в выборах всё время возрастал. Если в 2009 г. за границей проголосовало немногим менее 150 тысяч румын, то с годами число постепенно росло и в 2025 г. превысило полтора миллиона (14 процентов от явившихся на выборы).

Главной новостью стало то, что диаспора резко развернулась в сторону ультраправых: за них теперь голосуют от 56 до 61 процента. В крупнейших центрах притяжения румынской миграции (Италии, Испании, Германии) за Симиона проголосовало две трети избирателей. Ранее считалось, что румынские мигранты – еврооптимисты, жизненно заинтересованные в хороших отношениях родной страны с Брюсселем. Теперь они стали массово голосовать за суверенистов, нещадно ругающих ЕС. Эти перемены ещё ждут социологического объяснения, но одно можно сказать точно: румын в Западной Европе перестало устраивать их социальное положение. Они откликнулись на риторику ультраправых о том, что в Европе их считают гражданами «второго сорта» и «сборщиками клубники» (такой образ широко используется и считается обидным).




Румынская диаспора за последние двадцать лет стала крупнейшим мигрантским сообществом в Италии и Испании, обрела массовый характер во многих странах. Она составляет 5,7 миллиона человек[8], в то время как постоянное население Румынии – 19 миллионов. Таким образом, за рубежом сейчас проживает каждый пятый румын, причём половина выехала уже после вступления в Евросоюз. Особенно высок запрос на эмиграцию среди молодёжи: около половины жителей в возрасте от 15 до 24 лет хотят уехать из страны[9]. Для большинства румынских мигрантов самый сложный период первичной адаптации к жизни за границей уже пройден. Сейчас их волнует не обретение правового статуса и работы (эти задачи, как правило, решены), а сохранение национальной идентичности, воспитание детей, рост в социальной иерархии. И здесь, как мы видим, возникают проблемы даже в мультикультурной и социально ориентированной Западной Европе.

Румыния – одна из наиболее религиозных стран Евросоюза: как минимум 85 процентов жителей верующие. Румынская православная церковь – вторая по числу верующих автокефальная церковь в православном мире. Новомодные либеральные веяния, затрагивающие протестантские течения, а в последнее время отчасти и католическую церковь, в православной доктрине не ощущаются. Распространённые в Европе секулярные тенденции, связанные с ростом числа неверующих, Румынию практически не затрагивают, что особенно заметно на фоне некоторых других восточноевропейских стран[10]. Когда половина населения проживает на селе, а среди жителей городов много горожан в первом-втором поколении, в массах сохраняется живая религиозная традиция. Это одна из причин, почему традиционалистская реакция на ультралиберальную повестку, которая в последние годы затронула многие западные страны, в Румынии проявляется более прямолинейно и падает на более подготовленную почву.


...

Внимание к сельским избирателям, их потребностям и взглядам отличало кампанию Джорджеску, который назвал свою программу «Пища, вода, энергия» (этот лозунг перенял и Симион). Крайне правые румынские политики заявляют, что именно это – три важнейших составляющих для развития, а вовсе не финансы, контролируемые глобалистами. По словам Джорджеску, благодаря своему географическому положению, наличию ресурсов, сельскохозяйственному потенциалу «Румыния – самая важная страна в мире»[11]. Этот образ принципиально расходится с реальной ролью Румынии как периферийной страны Евросоюза. Эту реальную роль видят многие румыны, несмотря на преобладающую в обществе идеологию об успешном «возвращении в Европу».

Незавершённость модернизации в Румынии проявляется и в сохранении значительных различий в уровне развития регионов. На фоне относительно динамичных Бухареста и части Трансильвании другие части страны отстают, а некоторые превратились в хронически депрессивные: например, Олтения, румынская Молдова (не путать с независимой Молдавией), прибрежный уезд Тулча. Из многих мест за последние тридцать лет уехало от четверти до трети населения (кстати, в стране нет ни одного региона, где увеличилась бы численность населения: даже столица, взятая вместе со столичным округом, не выросла в размерах). Электоральная связка более развитых регионов – Бухареста и Трансильвании – с 2004 г. непрерывно определяет победителей президентских выборов. В других местах поддерживают, как правило, проигравших кандидатов, а у их жителей копится раздражение в адрес власти.

Определённую роль в подъёме ультраправых настроений в Румынии сыграла и пандемия ковида 2020–2021 годов. Только что созданная партия Симиона была единственной, которая с самого начала противилась карантинным ограничениям[12]. Выступления на эту тему помогли крайне правым быстро «раскрутиться» и с конца 2020 г. получить представительство в парламенте.

...

...Нынешние лидеры румынских крайне правых – Джорджеску и Симион – в этом отношении продолжают и развивают поздние идеи Тудора, но никак не Фунара. Они открещиваются от этнических «фобий» и объявляют себя прежде всего врагами глобалистов и либералов. В этой картине мира другом и образцом для подражания они считают венгерского лидера Виктора Орбана[13] (невзирая на традиционное румыно-венгерское соперничество), а одним из противников – молдавского президента Майю Санду (в их понимании она глобалистка и протеже Сороса, хоть и румынка).

Ещё один принципиально важный сюжет международной повестки – Украина. Ключевой тезис крайне правых – Румыния должна руководствоваться собственными интересами, что исключает не только отправку войск на Украину (здесь все партии едины), но и любую финансовую помощь[14]. Есть различия в отношении крайне правых к России: если Джорджеску положительно отзывается о Владимире Путине, то Симион даёт резкие и категоричные оценки, обыгрывая традиционно сильные в Румынии антироссийские настроения. В отношении Киева Симион не так категоричен, как Джорджеску, который считает, что Украина – «придуманное государство», изменения границ неизбежны, и поэтому Румыния может получить шанс выдвинуть территориальные претензии[15].

На второй план ушёл традиционно важный для румын вопрос о Молдавии. Все румынские политические силы, а не только крайне правые, уже несколько десятков лет не признают молдавскую национальную идентичность и открыто поддерживают идею объединения. Эта тема хорошо знакома румынскому избирателю и не вызывает такого ажиотажа, как ранее. Нельзя сказать, что крайне правые предлагают что-то принципиально новое, хотя важно отметить, что Симион как политик вырос из общественного активиста, продвигавшего идею объединения с Молдавией. Недаром на символике его партии западные границы Румынии обозначены точно, а восточные размыты.

...

щё при социализме служба безопасности (Секуритате) действовала намного активнее, чем в других соцстранах за исключением разве что ГДР. Начавшийся с 1989 г. транзит принёс коренные изменения в разных сферах, но роль спецслужб и судов как «государства в государстве» сохранилась. Во второй половине 2010-х гг. развернулись бурные дискуссии вокруг так называемого «параллельного государства»[17] (румынское понятие, близкое по смыслу концепту «глубинное государство»). Впрочем, заостривший эту тему лидер социал-демократов Ливиу Драгня был поражён в политических правах, а затем отправлен в тюрьму. Его судьбу в разные годы разделили многие румынские политики. Недаром во второй половине 2000-х и 2010-е гг. появился ещё один румынский термин – «бином», обозначающий тандем двух наиболее влиятельных силовых ведомств. Участие силовиков в политике по-прежнему осуществляется неформальными и непрозрачными методами[18]. События вокруг недавней президентской кампании в очередной раз это показали.

Возникший в связи с выборами кризис – это личная неудача президента Клауса Йоханниса. Мало кто получал такой аванс от избирателей – вначале в 2014 г., когда он, выходец из трансильванских немцев и мэр популярного у туристов города Сибиу, обещал превратить Румынию из балканской страны в центральноевропейскую[19], а затем в 2019 г., когда во втором туре он получил 66 процентов голосов. И мало у кого был столь неубедительный политический финал. После отмены выборов Йоханнис вначале продлил сам себе президентские полномочия на полгода, но уже в феврале 2025 г. ушёл в отставку, упреждая голосование об импичменте и публичную критику со стороны новой администрации в Вашингтоне.

Москва. 29 мая. INTERFAX.RU - Президент Румынии Никушор Дан объявил российского консула в Констанце персоной нон грата, сообщают румынский СМИ.

"Консул Российской Федерации в Констанце объявлен персоной нон грата. Само консульство будет закрыто", - сказал Дан.

Президент принял эти решения после того, как в многоэтажный жилой дом в Галаце в ночь на 29 мая врезался беспилотник, взорвался и вызвал пожар. Пострадали два человека.

В связи с этим инцидентом в МИД Румынии вызывали российского посла.